Константин Бударин
Голоса (навстречу другим институтам). Выпуск 26

Столовая Дома отдыха писателей на озере Севан. Автор проекта: Геворк Кочар, 1963-1965. Подсветка: вечеринка Esthetic Joys для фестиваля современной культуры Urvakan, 2019.
Культурный перекос и танцы

Тема перенесенной Биеннале меня напрягает. «Как мы будем жить вместе?» Какой-то слишком уж добренький заголовок. Что за единое «Мы»? Почему непременно будут? Напрашивается ответ «долго и счастливо». Иначе говоря, тема обещает разрешение, но никоим образом не намекает на конфликт. Кто вообще такие «МЫ»? Хотим ли «МЫ» действительно жить вместе? Входят ли в это «МЫ» молодые протестанты в Париже? А российские пенсионеры? Преодолевает ли «МЫ» расовые и имущественные барьеры?

Этот слоган скорее напоминает начало 2010-х с «Общими основаниями» Дэвида Чипперфильда или биеннале Кадзуё Сэдзимы – «Люди встречаются в архитектуре». Конечно, сложно судить о выставке, которая так и не состоялась, поэтому остается на чисто филологическом уровне заключить, что тема её звучит как попыка уловить дух уже ушедшего времени.

Понятие времени тут – ключевое. Даже без всякого коронавируса очевидно, что 2020-е будут сильно отличаться от предыдущего десятилетия. Если привести аналогию из западного прошлого, сейчас мы переживаем не бодрые 1950-е, когда стремительное развитие сопровождалось политическим консенсусом, а скорее буйные 1960-е. Желтые жилеты, BLM, протесты в Беларуси и Польше. Май 1968-го уже близится. Ну и как же мы будем жить вместе?

А если оставить в стороне политику с конфликтами рас и поколений и взглянуть на сферу культуры? Как сказываются конфликты на культурных институтах и сказываются ли вообще?

Конфликты не объединяют разные группы, они работают строго противоположным образом – такова их природа, и в культурных пространствах происходит то же самое. В расколотом обществе расколоты и культурные пространства.

Разногласия, разумеется, бывают разного сорта. В России речь идет о политических преследованиях, и в худших своих проявлениях они приводят к перекосам в области культуры: пространства оказываются асимметрично поделены между нонконформистами и официозом, совсем как в позднем Советском Союзе, где под тоскливый официоз отводились дворцы и государственные дома культуры, а веселые и энергичные нонконформисты полулегально собирались в таких местах, как Ленинградский рок-клуб.

В постсоветской России 2010-е были временем мейнстрима, когда удалось достичь определенного продуктивного компромисса. Можно было творить что угодно, лишь бы не лезть в политику. Звучит не слишком заманчиво, но на деле добиться удалось многого. Например, открылся, нашел и расширил свою аудиторию музей современной культуры «Гараж».

В постсоветской России 2010-е были временем мейнстрима, когда удалось достичь определенного продуктивного компромисса. Можно было творить что угодно, лишь бы не лезть в политику. Звучит не слишком заманчиво, но на деле добиться удалось многого. Например, открылся, нашел и расширил свою аудиторию музей современной культуры «Гараж».

Но этот период подошел к концу. Безусловно, пространство для культурного компромисса все еще сохраняется. Но новую, особенно молодую, публику оно уже не соберет. В 2020-х компромисс будет не в моде.

Законы притяжения в асимметричных системах действуют таким образом, что все внимание отвлекают на себя площадки, никак не связанные с официальной, дневной, тяжеловесной культурой. Люди уходят в ночь.

«Мутабор» с первых дней своего существования стал главной техно-площадкой Москвы. Все, что для этого положено, там есть: музыка, берлинского вида молодежь, заброшенные цеха. Но имеется и нечто более занимательное: открытие, например, сопровождалось хореографическим перформансом в постановке театрального режиссера Олега Глушкова и выступлением ансамбля современной академической музыки Kymatic. По сути, «Мутабор» – это арт-пространство, возникшее под прикрытием техно-музыки.

Еще один прекрасный пример – фестиваль Urvakan, который прошел в Ереване в 2019 году. Промоутеры из Москвы устроили огромную техно-вечеринку в городе, совершенно не приученном ни к чему подобному. Показателен масштаб затеи: Urvakan сходу заявил о себе как о крупном событии. Каждый вечер люди зажигали на множестве площадок по всему Еревану и окрестностям. Причем особый упор делался на историях, которых мы привыкли ожидать от высоколобых художественных программ: современным академическим музыкантам специально заказывались пьесы, которые затем исполнялись в главном столичном концертном зале.

Впрочем, движение во встречном направлении тоже возможно, пространства компромисса способны сдвигаться в ночь. В 2017 году Фонд V-A-C устроил на ГЭС-2 фестиваль «Геометрия настоящего», фактически полностью посвященный музыке. Это был эффектный жест, отличный способ распрощаться с заброшенной электростанцией, которой предстоит превращение в центр современной культуры. Но будет ли уместна новая «Геометрия настоящего», когда Фонд переедет на свою отремонтированную площадку?

2020-е станут временем борьбы на всех уровнях. И эта борьба, конечно же, затронет культурные пространства. Как покажет грядущее десятилетие, интереснее всего станут те культурные площадки, которые научатся работать с перекосами и законами притяжения. Центры современной культуры, которые сумеют либо заманить к себе аудиторию техно-концертов, либо выбраться за привычные пределы. Андеграундные ночные клубы, обернувшиеся крупными выставочными залами.

Константин Бударин – архитектурный критик, независимый консультант по вопросам городского развития, участник архитектурного объединения Kultura. Выпускник Института «Стрелка».

Download PDF