Эпизод 01: Ала Таннир
«Открытый микрофон» / «Работа и социальная дистанция»

Illustration by Martin Groch

Ала Таннир – архитектор и куратор архитектурных и дизайнерских проектов родом из Бейрута. Она входит в кураторскую команду 17-й Венецианской биеннале. В прошлом году Ала участвовала в организации 22-й Миланской триеннале с центральной темой «Сломанная природа».

Вот уже много месяцев я, одна из кураторов Венецианской биеннале, которую планировалось посвятить тому, “Как мы будем жить вместе?”, работаю сама по себе из крохотной нью-йоркской квартирки. Раз в месяц или в пару месяцев я раньше ездила в Кембридж (штат Массачусетс) на совещания с коллегами; теперь эти путешествия уже в прошлом, но по существу последние события мало что изменили в моем образе жизни.
Однако нельзя сказать, чтобы пандемия не поломала весь распорядок работы, который я, человек абсолютно неискушенный в вопросах надомного труда, так тщательно выстроила для себя, чтобы не свихнуться и сохранить разумные границы между разными сферами. Где должно быть рабочее место? Во сколько приступать к делу и когда заканчивать? В чем ходить? Как сохранить или наладить взаимодействие с живыми людьми в течение рабочего дня, если я постоянно сижу дома в одиночестве? Теперь подобными вопросами задаются многие. Я была уверена, что свои ответы уже нашла, но вот парадокс: теперь приходится искать их заново!

Но способно ли возведение барьеров остановить миграционные потоки? Станут ли границы препоной для вируса? Разумеется, нет. Одно можно сказать наверняка: те, кто уже подвергают себя опасности, окажутся в еще более непростой ситуации. Еще больше людей будет пытаться проскользнуть сквозь заслоны нелегальными, чрезвычайно рискованными путями, а значит, и гибнуть на подступах. Стремление каждой страны позаботиться прежде всего о себе противоречит самой природе вызова, с которым мы столкнулись — задачи, глобальной по определению. Национальным государствам нужно осознать одну простую вещь: где бы человек ни заболел — в греческом миграционном центре, в трущобах Найроби или в уютной венецианской квартире, — он в любом случае окажется составной частью единого уравнения, которое придется решать каждому, если только мы собираемся побороть вирус.

Сейчас, честно признаюсь, ощущение такое, будто часы, дни и недели слиплись в одно бесформенное пятно, растеклись между кухней, столом, гостиной и рабочим местом. Вдобавок, я провожу совершенно непристойное количество часов в кровати, в том числе и за работой (а ведь я категорически себе это запретила с самого начала). В конце концов взгляд неизбежно упирается в стену, где висит мой собственный рисунок размером 1,5 на 3 метра, сделанный в процессе работы над проектом про Средиземное море как пространство политического и экологического сопротивления. Между прочим, довольно многие события, связанные с нынешней пандемией коронавируса, перекликаются с выводами моего исследования, особенно в той его части, где предлагается художественными средствами задать новое политическое видение, позволяющее осмыслить нашу новую, непростую реальность. В новостях то и дело приходится слышать выступления политиков и чиновников, объявляющих вирусу войну. Они обращаются к милитаристской риторике, призывая граждан и предприятия внести свой вклад в общее дело. Трамп дошел даже до того, что назвал себя “президентом военного времени”! Границы закрываются, политическое убежище получить уже невозможно. В Европе, которая долгими десятилетиями укрепляла свои внешние рубежи, шенгенские государства теперь точно так же отгораживаются друг от друга.

Так что вместо изоляционизма нам сейчас стоило бы укреплять истинную международную солидарность, чтобы общества всего мира могли действовать сообща. Важно радикально изменить подход. И именно задача выработки нового подхода на общечеловеческом уровне в последнее время особенно остро стояла в творческой и природоохранной среде. На первых этапах своего исследования я обратила внимание на соотношение между мигрантами, брошенными на смерть в Средиземном море, и чрезмерно размножившимися там медузами. Я задумалась над тем, каким образом, вооружившись знаниями об этих двух явлениях, можно было бы воспрепятствовать развитию глобального капитализма, остановить его механизмы и разорвать производственные цепочки (сейчас не время углубляться в этот сюжет, но вообразите хотя бы рои медуз, которые целенаправленно закупоривают градирни атомных электростанций или захватывают побережья курортов, тем самым останавливая накопление капиталов). Впрочем, я быстро сменила фокус и сосредоточилась на межвидовом альянсе.

В конце концов, и войны, и вооружения, — суть единичные явления, меня же интересовал комплексный подход, позволяющий осознать Средиземное море как единое пространство сопротивления. Если наши воззвания и дальше будут опираться на военную риторику, мы окажемся совершенно не готовы к последствиям кризиса. Ведь так мы не сможем создать запас прочности. А значит, требуется совершенно иной метафорический ряд. Точнее, пора вообще отказаться от метафор: здесь требуется иной способ повествования, сопоставления фактов. И если посмотреть фактам в лицо, окажется, что никакой войны нет. У коронавируса не может быть ни разума, ни разработанной стратегии захвата мира. Явления живой и неживой природы совершенно не обязаны служить нашим целям или вступать с нами в конфликт. Наше существование на планете переполнило меру, нарушило равновесие природы. Мы должны постараться восстановить баланс и научиться его удерживать, более гармонично выстраивать отношения между людьми, равно как и между человеком и природой. Нам нужно позаботиться о том, чтобы разные формы жизни могли сосуществовать в мире.

Эпизод 01: Ала Таннир
Download PDF